13 старый стиль
Седмица 2-я по Пятидесятнице.
Антонина Никейская.
Антонина Никейская
Память: Мц. Акилины. Прп. Александры Дивеевской. Свт. Трифиллия (икона), еп. Левкусии Кипрской. Мц. Антонины (икона). Прп. Анны и сына ее Иоанна. Прпп. Андроника (икона), Саввы (икона), иконописцев Московских. Сщмч. Алексия пресвитера. Мц. Пелагии.

Священномученик Павел

Священномученик Павел

Пресвитер Леоновский
Память 4 (17) января

В гостях у скульптора Владимира Лепешова.

01.11.2010
point.gifskulptor07jpg.jpgpoint.gif

Сегодня мы с вами побываем в гостях у скульптора Владимира Лепешова, прихожанина нашего храма. Его мастерская находится в Ростокино. В нашем районе установлен памятник ростокинскому дворнику его работы. Также Владимиру принадлежит авторство памятника летчику Бабушкину. Ну а самые маленькие жители нашего района наверняка знают его сказочные образы — в 2007 году он оформлял парк имени Бажова на Ростокинской горке скульптурами по мотивам сказов П. Бажова «Хозяйка Медной горы», «Серебряное копытце» и других.Владимир Лепешов родился в 1971 году в Кишиневе. Учился в школе-интернате при Московском государственном художественном институте имени Сурикова по классу скульптуры, в 1996 году закончил институт по этой специальности. С 1998 по 1999 годы учился в аспирантуре Академии Художеств в творческих мастерских академика В.Е. Цигаля. В 2001-м году у него была персональная выставка в Союзе архитекторов города Москвы. Владимир Лепешов принимал участие в международной выставке «Имени Твоему», посвященной 2000-летию христианства.Наша беседа была посвящена его скульптурной композиции «Царская семья», которую он сделал в 2008-м году, а также проблемам христианской скульптуры и искусства вообще. Сейчас Владимир работает над скульптурным портретом Святейшего Патриарха Кирилла.

point.gifsemia.jpgpoint.gif

— Расскажите, пожалуйста, немного о себе?

Я достаточно рано начал к искусству приучаться. Папа мой — архитектор, с самого детства я видел, как он рисует и макеты чертит. В 12 лет я поступил в художественную школу, затем была московская школа-интернат —  художественная средняя. Мы ведь пять лет, до 1985 года, жили в Алма-Ате, как раз в то время, когда отец Георгий мог там служить.

Отец Георгий, как мне показалось, очень любит Достоевского; это меня как-то сразу «зацепило» в отце Георгии, потому что для меня эталон православного художника — Достоевский. Творчество Достоевского — несомненно, уровень литературы и вообще искусства, плюс к тому — это очень высокий уровень духовности. Иногда его творчество  называют «Евангелием для интеллигенции», хотя я думаю, что это больше, чем просто «Евангелие для интеллигенции». Возьмите романы «Идиот», «Преступление и наказание» и особенно «Братья Карамазовы». Считаю, что «Преступление и наказание» — не менее сильное произведение, оно выстроено, как исповедь грешника, да и просто исповедь человека. Самое главное, в этом романе показано, как на человека через помыслы воздействуют бесы, как устроен православный христианский мир. Например, в эпизоде, где Раскольников ищет топор. У него топора не было, и  неожиданно тот находится у дворника. И Раскольников говорит: «Не рассудок, так бес (помог)!». То есть он откровенно констатирует, что в самый ключевой момент ему помогает дьявол. В принципе, можно сказать, что это онтология преступления, поскольку без бесов никакое серьезное преступление не обходится. Очень много у Достоевского таких глубоких вещей. 

Вот и когда я скульптуры Царской семьи лепил, то вдохновлялся именно Достоевским. Как раз я тогда читал «Преступление и наказание», в основном, и «Братьев Карамазовых» тоже. Перечитывал некоторые главы по нескольку раз. Потому что мне требовался определенный уровень: с чем себя сопоставить, когда к образам

(царской семьи

подходишь. И вот, читая Достоевского, хочется сделать нечто подобное в духовном аспекте, чтобы это на людей как-то воздействовало. Потому что работа в известном смысле это все-таки рутина. Я долго её делал, вначале она остановилась на композиционном плане, то есть нашлась композиция, портреты я набросал и отлил. Потом был перерыв года три — и я полностью портреты переделал на этой основе. Достаточно долго — где-то года три еще — делал все портреты, искал материалы, фотоматериалы о царской семье, благо что все-таки много о них фотоматериалов — они ведь сами фотографировались.

— Помогали ли они молитвенно?

— Да, несомненно. Во-первых, я, в процессе работы над их портретами, утвердился в вере в них и в молитвенном призывании их. Тема канонизации царской семьи была достаточно тяжелой, шла с каким-то сопротивлением. Скорее, была неподдержка, чем поддержка людей. Это сейчас мы уже привыкли к тому, что они святые. Но не всегда было так. Я сам был свидетель многих чудес. Например, на Китай-городе был храм, куда привозили икону Царя-мученика, и она мироточила. Люди  прикладывали к ней и освящали монетки с ликом Царя-мученика. Конечно, без личного видения их святости я не дерзнул бы браться за работу над их скульптурами. Но просто так все сложилось, и так Господь управил. Мне многое самому не нравится, и я до сих пор считаю себя как бы умаленным в этом плане. Например, у Тарковского в фильме «Андрей Рублев» был такой персонаж, его играл Бурляев. Рассказывают,  что Тарковский на площадке стал говорить, что Бурляев плохо играет — для того, чтобы  актер был постоянно в тонусе и  чтобы у него все время было ощущение, что он не дотягивает до уровня «Рублева». То есть, остальные актеры делают все классно, а он — молодой и неопытный.  И в таком  состоянии у Бурляева получился его образ, это одна из ключевых фигур в этом фильме, действительно серьезная и сильная роль. Таким образом ему помог режиссер. А мне, видимо, помогал Господь. В эти два года совершенно никаких заработков не было, мне отец помогал.  Сами понимаете, что для взрослого мужчины тяжело, когда отец ему помогает, тем более у отца семья… Слава Богу, работу закончил, скульптура уже в материале, и я могу к ней не прикасаться. Сейчас я показываю эту работу, многим она нравится, и для себя я понял, что она состоялась. Кстати, Церетели ее видел, приезжал к нам в мастерские к Цигалю. У моего учителя, Владимира Ефимовича Цигаля, был день рождения, ему исполнилось 93 года. Он открыл для меня портрет, под его руководством я делал все портреты. И у него была такая особенность: когда я делал портреты (

например, портрет Окуджавы), и мне, как молодому художнику, было очень тяжело доверять себе — на чем, как закончить работу? — то Цигаль мне говорил: « Все, отливай». Сейчас, конечно, такого уже нет, приходится самому решать.
skulptor02.jpgskulptor03.jpg
skulptor04.jpgskulptor05.jpg

Слава Богу, отец Георгий  тоже вовремя остановил меня, когда я работал над портретом Святейшего. Это действительно был момент промыслительный: я с бородой возился, думаю, сейчас приглашу отца Георгия, а эта борода меня не устраивает…  И вот приходит отец Георгий и становится понятно, что вовсе не в бороде дело! Отец Георгий заметил основное — взгляд, потому что взгляд я мог бы испортить, если бы стал дальше в том же ключе работать. То есть взгляд как бы случайно нашелся — в нем некое страдание есть, переживание. Я сам этого от взгляда не хотел, потому что у меня образ Патриарха складывался как образ оратора, ведь  в жизни я с ним столкнулся, когда у нас в институте он — тогдашний митрополит Смоленский и Калининградский — вел лекции, православные беседы, вот как отец Георгий. У нас  была самая большая аудитория, где проходили факультативные лекции. И вот раз в неделю нынешний Святейший, а тогда еще митрополит, приезжал к нам… Я помню, он пришел с вербочкой на Вербное воскресение, а тогда был снег кругом, и он говорит: «Вот, смотрите, зацвела верба, и это доказательство истинности нашей православной веры;  везде мороз, зима, холод, — а верба зацвела именно сегодня, именно в этот день». Мне это запомнилось. У него были простые беседы, и с того момента он мне импонировал как человек. Поэтому, как только Господь его поставил на Патриарший престол, мне было радостно, потому что, мне казалось, я этого человека немножечко знаю, и  могу сказать, что он действительно достойный человек. Вот почему у меня сложилась эта мысль — делать скульптуру Патриарха.— Будете показывать Патриарху?— Надеюсь, как-нибудь это устроится. Хотелось бы, конечно. Получилось, что отец Георгий в этой работе сыграл роль сыграл роль моего учителя, Владимира Ефимовича Цигаля; он сказал — здесь остановись, все готово.
point.gifpatriarh.jpgpoint.gif

skulptor11.jpgskulptor08.jpgskulptor12.jpg
— А как вот получается, когда святым людям делаешь памятник и простому?..— Ответственность, наверное, другая. И потом, я бы просто так не брался за это Для меня было всегда некое табу, знаете, такой стереотип, правда, он уже сломан скульптором Клыковым, у которого, например, памятник святым Кириллу и Мефодию, и вообще  много памятников святым, он впервые освоил эту тему. А вообще стереотип был такой , что скульптура это нечто не уживающееся с православием…— Больше католическое, и «плотяное»…— Да, но после работ Клыкова нам, следующему поколению, уже было проще. Тем не менее, все равно это ощущение остается при работе над святыми образами, потому что где же у скульптора та помощь, которая есть у иконописцев — в виде канона?— Как же быть со скульптурой?..— Существуют некоторые вещи, например, те же фотографии Царственных мучеников, они почитаются, как и иконы. Или, например, есть образы…— Как на Храме Христа Спасителя…— Да, они сделаны в классическом стиле, совершенно неканонично, если иметь в виду тот канон, который у Андрея Рублева. Все это показывает, что возможность существования есть и у православной скульптуры.
point.gifDSC_0004.JPGpoint.gif
— Образ Пересвета — расскажите немножко.— Памятник Пересвету хотели ставить в городе Пересвет, это район Сергиева Посада. Я с самого начала понимал, что вряд ли они потянут скульптуру весом в тонну. Город с советским еще заводом, там сильное коммунистическое лобби, они хотели поставить памятник Пухову — известному авиаконструктору, потому что в городе центральная площадь его имени. И вот эта площадь Пухова — единственное место, на которой можно было бы поставить памятник-образ города. Но если город называется Пересвет, значит, должен быть памятник Пересвету! И вот мы с отцом (он выступал на проекте как архитектор) предложили свой вариант памятника, за который на конкурсе нам дали второе место. А победил вариант с фигурой со щитом — её установили где-то возле Дворца культуры. Мне-то казалось, что нужно делать монументальную скульптуру, если Пересвет, то обязательно на коне, с копьем. Я выложился целиком в этот вариант, и другой даже не рассматривал, хотя  некоторые мои друзья считают, что это сказочность, непонимание жизни. Почему мой вариант отвергли? Думаю, что здесь дело даже не в деньгах, а в непонимании идеи. Если бы моя идея была воспринята заказчиками,  то и деньги бы на неё нашлись.  По всей видимости, это мой крест — так работать, делать такие  проекты. Я недавно своему другу позвонил и рассказывал, что вот я Царскую семью, Патриарха делаю. А он мне ответил: «Ты, наверное, такие штуки любишь, наперед что-то сделать, а потом неизвестно, что с этим будет»…
point.gifDSC_0005.JPGpoint.gif
— А вы не хотите взять и сделать потом какой-нибудь еще святой образ?...— Конечно,  мне хочется продолжить работать в этом направлении.  Все началось с Царственных мучеников,  я даже не ожидал, что этот портрет получится. Я  как бы вырос, как мне показалось, в работе над ними, потому что семь портретов одновременно было очень сложно делать даже технически… Представьте, что они все в глине, они должны как-то просохнуть, и их надо все одинаково слепить, что-то одно получается, что-то нет, один похож,  другой не выходит. В общем, нужно одновременно тянуть семь портретов, чтобы все они были в гармонии. Я считаю, что помощь Царственных мучеников была однозначной, и даже, наверное, как ни странно, в том прессинге, который я испытывал. Отец Георгий, когда я только благословение взял на эту работу, уже чувствовал, что я испытываю трудности, потому что у меня случалось то одно, то другое, и я постоянно к нему обращался за советом. А вообще с художника, как говорится, взятки гладки, он как бы сердцем лепит. Это я вот так сейчас разговорился, а вообще нужно просто на мои работы посмотреть. Как говорил на защите моего диплома один преподаватель — за тебя всё должна говорить твоя скульптура.вторая часть интервью с Владимиром Лепешовым.фотографии Владимира Лепешова и Игоря Хайрулина.


Возврат к списку